Крест
Покайтесь, ибо Господь грядет судить
Проповеди отца Олега Моленко - propovedi.com
Главная страница сайта Печать страницы Персональный видеоканал отца Олега Вниз страницы Вверх страницы   К предыдущей странице   К вышестоящей странице   К следующей странице
Перевод
Добавить в закладки:
ВКонтакт Facebook Twitter Blogger Livejournal Яндекс Mail.Ru Одноклассники Google+

Проповедь

О страхе Божием и воскрешении ума

(по чуду воскрешения сына вдовы из города Наина и по преп. Симеону Новому Богослову)

Евангелие от Луки 7,11-16

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа. Аминь.

Сегодня опять, милостью Божией, мы празднуем воскресенье Христово, в неделю двадцатую по Пятидесятнице. И сегодня Святая Церковь также отмечает память великих святых угодников Божиих, таких как: великомученица Параскева, именуемая Пятницею, преподобный Иов – игумен чудотворец Почаевский, святитель Димитрий – митрополит Ростовский и святой блаженный Феофил – Христа ради юродивый Киевский чудотворец.

В этот день Святая Церковь предложила нам Евангелие от Луки, в котором повествуется о воскрешении единородного (т.е. одного-единственного) сына вдовицы города Наина.

Господь пошёл в город – так повествует Евангелие. Господь, как Бог, знал скорбь этой женщины, и Он целенаправленно пошел в город зная, где и как Он встретит похоронную процессию. Писание доносит до нас название города – Наин. "И с Ним идяху ученицы Его мнози и народ мног", т.е. это было удивительное шествие, когда впереди – Господь, и за Ним идут Его ученики, причем написано: множество учеников Его, т.е. не только апостолов, ибо 12 человек (и даже если добавить еще 70) это не множество. Значит, у Господа было ещё множество других учеников Его, которые не входили в состав апостолов, но ходили за Господом, слушая Его поучение. Словами "и множество народа" Писание разделяет множество учеников Его и множество народа, которые не являлись учениками, но, видя чудеса и чувствуя силу необыкновенную, исходящую из этого Человека, и даже не понимая, что это Бог, (мы видим, что многие не понимали и не вмещали этого), они ясно понимали одно, что это от Бога, ибо такого числа чудес, такой силы и такого поучения никогда ещё не было во Израиле.

Подходя к городским воротам, Господь и всё множество за Ним следующих людей увидели другую процессию, т.е. другое сообщество людей, которые шли в великой скорби. Это были люди совершенно другого настроения и находящиеся в другом состоянии духа, чем те, которые шли за Господом. Те люди были воодушевлённые, они только что прослушали Его великие поучения, сердца их горели, и кто сколько мог вмещал Его слова. Все они были под большим и дивным впечатлением от Личности, от обаяния Великой Божественной Личности, Которая воплотилась в Иисусе Христе. И вот, в воротах города Наин сталкиваются, встречаются два человеческих сообщества, которые разно настроены и находились в разном духе. И здесь происходит дивное событие: Господь соединяет их и через явное, великое и страшное для людей чудо Он разнокачественность этих человеческих сообществ приводит к одному чувству – очень важному, и мы это пронаблюдаем.

Когда мы читаем такие места в Евангелии или вообще в Священном Писании, мы должны помнить всегда, что они имеют два значения:

1) историческое – когда идёт изложение действительного факта или события
и
2) духовное – когда обязательно имеется приложение к внутреннему человеку.

У Господа все внешние события обязательно имеют глубокий духовный смысл и поучение для наших душ. Поэтому, вдумываясь, всматриваясь в это событие, мы должны одновременно видеть, что происходило тогда, сопереживать вдовице, её горю, и в то же время видеть – какое значение это имеет для нашего внутреннего человека, т.е. кто такая вдовица внутри нас и кто такой умерший юноша внутри нас? И тогда мы увидим, что это чудо внешнего воскресения юноши имеет большое значение для нашей души. Господь целенаправленно делал именно так, как Он делал. Этими действиями Он указывал ещё и на внутреннее значение Его слов и этого великого чуда.

И вот, представьте себе, в каком же горе должна была находиться эта ещё не старая женщина? (Мы не знаем точно её возраст, но, судя по тому, что сын её был юноша, это ещё была не старая женщина.) Она уже пережила смерть своего мужа, ибо была вдова. (Писание подчёркивает нам, что это была вдова.) И вот, ещё не старая женщина, оставшись одна, несет подвиг вдовства. Конечно же, вся надежда её была в сыне, тем более, что сын у неё был один единственный, и она не имела никаких других детей. (Писание указывает нам, что это был единственный сын.) Эти обстоятельства показывают особую скорбность её положения. По какой-то причине (мы не знаем, по какой причине конкретно) но она теряет эту последнюю надежду в земной жизни своей, ибо после смерти мужа, надежда матери в сыне. Даже если есть дочь – она уйдёт из дома, и выйдет замуж, и будет иметь свою семью. Вся надежда вдовы в сыне, так говорит Писание.

И вот, эту человеческую опору, эту надежду промысел Божий отнимает. Какое же горе должна была переживать эта женщина? Это горе подвигло множество людей её города сочувствовать ей, ибо написано: "и много народа шло с нею из города". Вот эта фраза " много народа шло с нею из города" показывает нам, что это была женщина благочестивая, ибо вряд ли бы кто пошёл за проституткой или грешницей. Может быть, несколько сочувствующих и нашлось бы, но много людей в городе подвигнуть к состраданию, не будучи благочестивой, невозможно. Поэтому, ничего не зная о её жизни, по этому одному факту мы можем судить, что в глазах своих сограждан она была благочестивой. Она была достойна этого сочувствия. Если мы внимательно читаем Писание, то будем в этих словах видеть характеристику людей, не имея ничего конкретно определённого, но этот красноречивый факт говорит о благородстве её души.

Господь – Воплощённый Совершенный Бог – прекрасно знал куда и к кому идти, ибо много было во Израиле умерших во времена Господа, во времена Его служения. Это был не единственный сын, умерший во Израиле, но Господь целенаправленно пришел именно сюда, зная о благородстве её души, зная её качества, и приготовил ей удивительнейший дар, о котором никто не мог и предполагать, что такое может быть. И это было ей наградой за благочестивую жизнь.

И вот, во вратах города сталкиваются две толпы людей: одна толпа идёт за Господом, и одна толпа идёт –сочувствующая, скорбная – за благочестивой вдовой. И они сталкиваются именно по выходе из города, т.е. когда толпа сочувствующих вдовице вышла за ворота города. Не случайно Писание указывает на это место встречи. Очень важно, что люди оставили город, оставили этот мир, они оставили его внутренне. Потому что смерть близкого любимого человека очень часто заставляет человека пересмотреть всю свою жизнь и отрывает его от внешней временной скоропреходящей плотской земной жизни. Она потрясает человека до основания и заставляет задуматься: для чего я на земле? Какой смысл моей жизни? Почему смерть отнимает самых близких, любимых и дорогих, и что за этим стоит? Такие вопросы встают в этих душах, которых задела смерть любимого и самого близкого, дорогого человека. В такие моменты есть доступ Бога к скорбящей душе, ибо она под влиянием сильнейшей скорби вынуждена, на время хотя бы, оставить пристрастие к этому миру. Её уже не интересует, что завтра есть, что пить, во что одеться, есть ли жилище, какие-то другие земные проблемы. Она идёт и скорбит, и выражает эту скорбь плачем. И Господь милосерднейший, человеколюбивейший Господь, увидев её – говорит Писание – сжалился над нею и сказал ей: не плачь. Т.е. Писание до нас до этого не доносило, что она плачет, мы могли только предполагать, что если похороны, то человек плачет. Господь обозначил это Своими словами. Он донёс до нас о том, что она плакала. Какой же должен быть её плач? – какой глубины! какой скорбности! какой силы! – что Господь, увидев её плачущей, сжалился над нею.

И Святые Отцы Церкви говорят , что Господь так относится к людям – что если Он видит истинно плачущего, то не может оставить его не утешенным. Он не может пройти мимо благоскорбящего человека, ибо Господь Само Благоутробие, Сама Благость! И поэтому человек становится доступным Богу ТОЛЬКО тогда, когда он плачет! А плачет человек только тогда, когда он глубоко скорбит от видения и осознания своей погибели.

К сожалению, в другом состоянии мы к Богу выйти не можем. Мы настолько горды, мы настолько довольны собой, мы настолько безумны, слепы, невежественны, запутались в этой жизни и беготне за призрачными временными благами, что нам и в голову не приходит, что можно общаться с Богом. И даже если уверовали – не знаем мы, как это делать. Тогда Промысел Божий помогает нам. Он отнимает близкого любимого человека для того, чтобы мы сокрушились хотя бы по этому поводу. Через состояние плача, сокрушения и великой скорби мы становимся доступны милосердному и жалостливому Господу, Который непременно сжалится и придёт с утешением к такой душе, ибо вдовица – это символ души, а юноша умерший – это прообраз или символ нашего духа, умершего для Бога и вечности. Мы сами убили себя для вечности! Мы убили себя для Бога, и, увидев это, идём погребать свой дух. И что может сделать душа? Единственное – это плакать и рыдать о своей великой и ни с чем не сравнимой потере. Единственное, драгоценнейшее, что может быть у души – это дух её, это средоточие, это место вместилища Бога в ней, и оно МЕРТВО, дух мёртв, нет никакого выхода к Богу. И поэтому Господь судит страсти, и поэтому человек погребается суетой повседневной жизни, в мрак впадает, отчаивается и никакого выхода не видит.

Но если человек благочестивый, благонамеренный, благоразумный, то он видит это. Он отделяет суетную жизнь от своего внутреннего состояния, он признаёт мертвость своего духа. Он выходит за пределы города, из мира сего, хотя бы в помыслах своих и в ощущениях своих. Он выходит покаянием, он выходит сокрушением, он выходит плачем, который выражает великую внутреннюю скорбь несогласия с этим неправильным состоянием, ибо это –извращение. Не может мой единственный сын быть мёртвым – это неправильно, это что-то не то, и поэтому я скорблю, я плачу. Дух мой, который должен жить с Богом, который создан для вечности и блаженства, – мучается, страдает. Душа моя тоскует по Богу! Тоскует, ибо дух её, который единственно мог соединить ее с Богом, мёртв. Всё кончено! Катастрофа! Смерть господствует в человеке.

Господь идёт на встречу такому человеку. Он сжалился над плачущей душой. Он сжалился над плачущей вдовицей. Это была двойная жалость Господа: и над конкретным человеком, скорбящем о своём единственном сыне, и над каждой нашей душою, которая скорбит о своей погибели, о своей потере Бога, о своей неспособности общаться с Богом. Она скорбит, она плачет, и Господь утешает её, говоря: "не плачь", кончилось время твоей скорби, Я – БОГ Совершенный, Истинный, Жизнь и Жизнеподатель – пришёл, чтоб показать тебе чудо и даровать тебе великую милость: Я оживотворю то, что ты потеряла! Я воскрешу то, что умерло в тебе. И Бог это совершает одним словом и прикосновением. "И подошёл, прикоснулся к одру" – так говорит Писание. Зачем нам эта подробность, зачем нам эта деталь?

Сказано было бы, что воскресил как-то, и всё, мы верили бы, благодарили Бога и славили бы Его. Нет! Важна каждая деталь в действиях Господа!

Юношу несли какие-то люди погребать, т.е. это было движение, эта была процессия! Не просто вдова сидела над лежащим где–то трупом своего сына. Нет! Это уже было движение. И добродетели этой женщины или нашей души несут этот умерший дух наш. Они поддерживают его в мёртвом состоянии, но на каком-то одре, т.е. наше покаяние должно быть оформлено, оно должно быть предметно, конкретно и опираться на какие–то добродетели ещё до воскресения нашего духа. Тогда Господь, со Своей стороны, двигается на встречу этой процессии, этому движению, которое движется навстречу к Нему.

Даже не понимая и не осознавая, человек, вступающий в покаяние, движется навстречу Господу, хотя и не ожидает, когда и где Он появится. Но мы из Писания видим, что если Господь шёл навстречу вдовице умершего сына и всех людей, что были вокруг неё, то понятно, что и они шли навстречу к Нему. И из этого мы понимаем, как важно покаяние, сокрушение и плач.

"Несшие остановились" – но когда происходит встреча, и Господь ПРИХОДИТ к нам в подвиге покаяния и прикасается к одру, то всё, что до этого было важно и значимо, должно упразднится. Всё! Цель достигнута – мы встретились с Богом, с Самой Жизнью, и поэтому, да умолкнет всё человеческое, все добродетели даже, все подвиги, всё да умолкнет, и даже плач да перестанет, ибо Господь говорит: "не плачь".

Встреча с Богом несёт только утешение, только оживление, воскрешение, только благие чувства! Не может человек после встречи с Богом уйти, скорбя или мучаясь. Не может! И всё останавливается: похороны останавливаются, движение покаянное, скорбное, плачевное в душе останавливается, ибо сейчас Господь превратит эту скорбь, этот плач в великую радость, нечаянную и неожиданную радость!

И к кому же обращается Господь? К вдове? – нет. К несущим? – нет! К толпе людей? – нет! Он обращается к самому главному источнику – к духу человеческому, который юноша этот прообразовывает. Юноша! тебе говорю! тебе! тебе! именно ты дух – главный, если ты не воскреснешь, всё безсмысленно, не нужно! Ни душе не будет пользы, ни людям, ни всем, кто следует. Поэтому Господь ни о чём тут не говорит, как о воскрешении нашего духа – "тебе говорю, встань!" Бог властно повелевает нашему духу встать, воскреснуть, ожить, увидеть Бога, восчувствовать.

И Писание свидетельствует дальше: "мёртвый, поднявшись, сел".

Это не простое место. Если я сейчас вам не покажу, вы никогда не увидите, что здесь сокрыто. Никогда, если только Дух Святый не осенит вас и не даст увидеть.

Если бы было сказано: оживший, поднявшись, сел – это было бы понятно. Воскресший, поднявшись, сел – это бы было нормально. Но Писание говорит, что МЁРТВЫЙ поднялся и сел, т.е. ещё МЁРТВЫЙ! Уже до чуда воскресения чудо происходит: мёртвый встаёт и садится. Это очень важно для внутреннего человека. Это не так важно для внешнего человека. Он мог воскреснуть и лёжа, а потом встать уже живым, и все бы радовались также! Никто бы не обратил внимание на это. Но для внутреннего человека – это очень важно. Ещё мёртвый наш дух ещё не ожил, но он от силы СЛОВ Божиих, Слова Божьего – ибо Бог есть Слово – даже мёртвый дух наш садится, т.е. приходит в должное положение, успокаивается и занимает положение, из которого он может уже ожить, воскреснуть и засвидетельствовать своё воскресение. И чем же свидетельствует своё воскресение наш дух? – "и стал говорить". Что? – молитву! Чем? – молитвой! "Говорить" – но что говорить? бред какой–то? – Нет! Он стал молиться! Дух наш оживает в молитве и оживает тогда, когда начинает по–настоящему духом молиться, благодарить Бога, славить Его за неизреченную милость воскрешения своего.

"И отдал его Иисус матери его" – вот после этого происходит сочетание всех сил души, всех сил человеческого естества: душа соединяется с духом, дух отдаётся душе – матери и, соответственно, ум и, в конечном итоге, вся плоть подчиняется, и человек становится единым, целостным, целомудренным, каким Бог его создал, и каким воссоздал! Но ещё и более того, ибо в это воскрешение происходит не только восстановление человеческого естества, какое было оно в Адаме до падения, а и выше, таким, каким его можем находить во Христе, человеческом образе Христа, человеческой Его Ипостаси, т.е. совершенным, соединённым. Тричастное человеческое соединяется, ибо до этого человек разъединён грехом, он раз-с-трое-н ("раз" - согласно дореволюционной орфографии), отсюда мы часто употребляем, не задумываясь: ой, я сегодня разстроенный или разстроенная. Почему разстроенный, почему не разчетверенный и т.п.? Потому что мы имеем три основных части нашего естества, и они разъединены грехом. Когда мы это ощущаем, мы и выражаем это, даже, не задумываясь: я разстроенный. На самом деле, все мы разстроены до этого чуда, до покаянного воскрешения духа нашего! Грех разделяет наше естество, и мы родились в этом, привыкли к этому, и думаем, что это нормально. Это не нормально! Это смерть! Это извращение! И мы никогда не испытывали до воскрешения своего духа (если только кто пережил это) что такое быть цельным человеком.

А православие и должно приводить к этой цельности! К святой, благолепной, благодатной, Богом даруемой в Духе Святом цельности, к этому целомудрию. Никакого другого целомудрия Бог не приемлет, чтобы человек там ни делал, как бы он ни жил! Пусть он будет девственник, пусть он на камне будет стоять тысячу лет, если ЭТОГО внутри не произойдёт, – он разсечён грехом, он грешник в глазах Божиих! Никакие добродетели, несущие его одр с трупом, с духом мёртвым, не помогут – поймите это! Без воскрешения духа ничто не поможет! Поймите это и погрузитесь в спасительное покаяние, в плач, ибо Бог может к нам достучаться и войти к нам только в состоянии нашего плача, нашей глубокой внутренней скорби о своей погибели, о своей разстроенности, о своём повреждении грехом. Это истинное Православие, это истинная вера животворящая! Всё другое – ложь, подделка, обман, прелесть, и держит людей в прелести погибельной. Умирая, они думают, что они богоугодные люди, и идут в ад, и наполняют адские узилища, потому что никто не донёс до них правды! Хотя Писание об этом говорит, но они не могут этого увидеть, а уж тем более дойти на самом деле – улучить это воскрешение и это воссоединение человеческого естества благодатью Божией!

Чем же заканчивается это великое событие? "И всех объял страх" – это очень важное, важнейшее переживание! Это важнейшее, о чём свидетельствует Священное Писание. Если мы не поймём этого, мы ничего не поймём. Почему страх? Какой страх? Животный? – нет, не об этом страхе говорится. Но нет другого слова в человеческом словаре, чтобы выразить то чувство, которое переживает человек или человеческая душа от соприкосновения с Живым Богом. Нет, нечем выразить, поэтому мы и говорим слово "страх", но на самом деле этот страх настолько отличается от того, что мы обыкновенно имеем в виду – страх перед животными дикими, страх умереть и т.д. Многие поводы есть к страху, но как небо от земли отстоит, так один страх отличается от другого. Речь идёт о страхе Божием, и потому дальше Писание говорит: "и славили Бога, говоря: великий пророк восстал между нами, и Бог посетил народ Свой".

Они ещё не вмещали, что это и был Сам Бог, а не пророк. Они знали, что пророк Илья воскрешал и пророк Елисей, и поэтому, по своему представлению, они правильно сделали заключение, что, как минимум, – это Пророк. Но это просто была дань стереотипу мышления и опыта человеческого, а вот дальнейшие слова, что Бог посетил народ Свой – это и было истинное выражение состояния страха.

Итак, объял всех страх, и они говорили: Бог посетил народ Свой. Мы видим дивное сочетание: страх и Бог, Бог и страх. Т.е. люди соприкоснулись с Богом и испытали страх. Это дар Духа Святого. Это первое духовное, правильное, истинное чувство в духовной жизни – страх БОЖИЙ. Это чистый Страх Божий, т.е. его называют в отличие от обычного страха, чистым страхом. Иначе и быть не может. Т.е. покаянное чувство – оно первое, важнейшее, но оно может быть в человеке до встречи с Богом и должно подготовить человека к этой встрече. Плач приготовил вдовицу к встрече и к чуду воскрешения, но первое духовное чувство уже при встрече с Богом – страх Божий! Это есть истинное духовное чувство, чисто духовное чувство, о котором человек не испытавший не может иметь ни малейшего представления, ни малейшего понятия, что это такое на самом деле.

До испытания страха Божия, человек не имеет правильного понятия о Боге. Пусть он прочитает все книги о Боге, какие только написаны на земле. Пусть он наизусть изучит всех Святых Отцов, которые писали о Боге. Пусть он самым правильным образом содержит по букве всё учение Церкви, всё её предание, и будет всё это другим людям доносить. Но если он сам в своей личной домашней или келейной молитве не испытал присутствия Бога и не вошёл в чувство страха Божия от соприкосновения с этой Бездной Жизни, с этой Славой неизреченной, то сколько он не будет говорить о славе, о величии, о Боге, о жизни – он понятия не имеет, что это такое. Поверьте, это познаётся только опытно.

До этого первого опытного соприкосновения с Божеством и до возникновения реального чувства страха, человек не имеет правильного понятия о Боге. Он не может правильно Ему предстоять, ибо он не понимает – пред Кем предстоит. У него книжный Бог, в ту или иную меру понятый. У него Бог – это понятие, более или менее правильное. Но мы не можем общаться с понятием, даже с самым правильным, самым светлым, самым благородным. Понятие нам не поможет, оно не воскресит нашу душу. Воскресить может только Живой Бог и живое Богообщение.

Это – тайна Христианства, это – тайна Православия, это его центральное место, всё остальное только средства, пути, возможности, условия. Всё это к тому приводит, чтобы соединить человека с Богом. Для этого Бог пришёл на грешную землю, для этого Он принял человеческое естество, и этим сделал самый удобный лёгкий путь к Себе. Он Сам в Себе соединил Бога и человека. В Личности Иисуса Христа это уже произошло, но нам это никакой пользы не принесёт, если мы внутри себя сами не соединимся с Живым Истинным Реальным Богом.

Но, когда, правильно подвизаясь, веря учению Церкви, веря Святым Отцам, мы начнём правильно молиться, понуждать себя, наш мертвец садится и начинает говорить, потому что Бог посещает его за покаяние. И вот это посещение перерождает нашу душу, перерождает всё человеческое естество, потому что человек впервые имеет опытное познание о своём, до этого неведомом, Боге. Опытное познание о Боге и о себе имеет человек не по рассказам других, не по описаниям самым правильным, самым святым. Он соприкасается с Тем, о Ком читал, о Ком слышал, в Кого верил, и к Кому стремился. Наконец–то произошла эта встреча, и здесь человек ощущает: Боже, какой же я был безумец! я и понятия не мог иметь, что Ты – ТАКОЙ – Великий, Славный и Страшный. Страшный не в смысле, что пугаешь нас, нет. Страшный Своим безмерным величием, потому что мы соприкасаемся с Самой Бездной Жизни, будучи ограниченными. И поэтому невольно, мгновенно происходит это сопоставление: я, ограниченный во времени, пространстве, находящийся в немощах великих, в греховности, в повреждении, как песчинка, букашка какая–то – нахожусь перед Этой Бездной Бытия! Когда вы переживёте это, вы поймёте, о чём я говорю – опытно.

Тогда лишь умолкает всякая гордыня в человеке, и мы понимаем, что до того ходили в гордости. До этого, сколько нам не талдычь:
– ты гордый, гордый, гордый...
всё равно мы не верим этому. Мы признаём это внешне, мы каемся в этом формально, но реально в глубине духа мы этому не верим, потому что у нас нет предметного сравнения. Не с чем сравнить, и на фоне других более гордых людей нам кажется, что мы довольно-таки смиренные. У нас возникает это ложное ощущение, потому что мы видим, что другие ходят ещё более гордые и наглые, и вообще в Бога не верят и заповеди Его попирают, а мы всё–таки ходим в храм, молимся, читаем, стремимся к Богу. И вот из сравнения себя с ними, из того, что мы видим – мы и рисуем ложный портрет своего духовного благополучия. А нам нельзя сравнивать себя с другими грешниками ни в коем случае!

Это самое ложное зеркало – сравнивать себя с уродами и извращенцами. Нельзя этого делать! Надо сравнивать себя с лучшим. А кто лучший? – БОГ, Который явил Себя в Личности Иисуса Христа, чтобы мы могли сравнить Его человеческое с нашим человеческим. Но до личной встречи, это сравнение идёт только от Евангельского образа, где мы сильно проигрываем, ибо любой честный человек, сравнивая себя с образом жизни Христа, скажет: о-о, нет, далече мне предалече до этого, не могу я так поступать и не поступал я так никогда. Но это всё–таки будет внешнее сравнение. Это уже правильно, это велико, это полезно, это спасительно – сравнивать себя с образом Евангельским Господа Иисуса Христа: как Он ходил, как Он действовал, какое Его величие, благородство! Это смиряет, но это всё равно только внешнее смирение. Только после внутренней встречи с Господом на молитве мы поймём всё величие Господа, которое никакими словами человеческими не отображается и не может быть донесено до нас. И тогда мы смиримся истинным смирением, мы распластаемся перед своим Богом Творцом Создателем, Спасителем и Искупителем с одной мыслью – не существовать, раствориться, исчезнуть, и с одним воплем или стоном: да будет воля Твоя!

И тогда, при этом первом даре Духа Святого – уже как духовного качества (а мы знаем, что есть семь даров Духа Святого, как описывает Пророк Исайя, один из них – дар духа страха Божия) – Господь начинает менять человека в покаянии. Тогда человек получает опытное понятие о Боге, и уже никогда не дерзнёт легкомысленно или небрежно предстоять пред Ним. И поэтому мы удивляемся силе Святых Отцов, их молитве, их сосредоточенности, не понимая, что они-то прошли это, они вошли в страх Божий, и из страха Божия общались с Богом. А страх Божий рождает единственное правильное, истинное и богоугодное отношение к Богу, которое выражается словом БЛАГОГОВЕНИЕ.

Невозможно благоговеть пред Тем, Кого не знаешь опытно, Кого не ощущал никогда. Невозможно благоговеть перед понятием, перед суммой знаний и сведений, пусть самых правильных и истинных, но благоговеть пред ними невозможно. Этим можно восхищаться, этим можно даже возноситься, этим можно гордиться и погублять себя: "О, как много знаю я о Боге! О, я не такой, как прочие человеки", – и пошёл с этим знанием в ад. А невежда, неграмотный мужик или деревенская баба, но которая в простоте души стала пред Богом и ощутила Его – вот она – богослов! Ибо истинный богослов тот, кто истинно молится, а истинно молится тот, кто предстоит Живому Богу в чувстве, ощущая Его на молитве.

И поэтому эта бабушка или женщина или мужчина или ребёнок, кто пережил страх Божий, он и есть истинно молящийся, он и есть истинный богослов, даже если он ещё не может и двух слов связать, он духом богословствует, он понимает – Кому он предстоит, и он имеет величайшее превосходство над всеми мудрецами века сего! Он вступил в общение с Богом и рад этому, он имеет плоды этого, и он идёт в Царство Божие, а там Бог научит его и упремудрит. Такова реальность. И по этому поучению Святых Отцов, нет греха больше, как молиться без страха Божия, без внимания и благоговения.

Т.е. если бы мы сейчас это все не осознали, не узнали, что было до этого сказано, то нам было бы трудно сразу понять мысль Святых Отцов – неужели, это больше и страшнее, чем убить человека, чем прелюбодействовать, чем грабить? – Да, больше! Да, страшнее! Грех – молиться без страха Божия, без внимания и благоговения – более страшный грех, чем все эти другие остальные грехи. Почему? Да потому, что здесь начало падения человека! Здесь проявляется его отношение к Богу. Если он к Богу спиной станет, то кого он потом не убьёт, кого не ограбит, кого не презрит, и какое зло не сотворит? Если он перед Бездной Жизни не смирился и готов безстрашно грешить, то как устоит в остальном? Вот когда мы соприкоснёмся в своей духовной жизни с Богом, тогда узнаем, как страшно грешить даже тенью помысла. До этого у нас всё ложное: у нас ложное представление о грехе. У нас понятие о грехе такое, что грех – это то, что написано: не убивай, не укради, не прелюбодействуй и т.д. и т.п. Раз написано – ну, ладно, верю, что это грехи и их нельзя делать. Это самое примитивное понятие.

А для начала оно неизбежно, другого мы не можем иметь, поэтому через него идём. Но правильное понятие греха будет только тогда, когда мы поймём, Кого мы им оскорбляем, ибо до этого понятия у нас в душе существует протест, богохульный протест. Как бы мы не говорили, у каждого человека, если он автономный от Бога – значит в нём присутствует гордость, и существует этот протест: "а почему?" – мы, как бы говорим сами в себе – "а почему за то, что я закурил сигарету, я пойду на вечные муки? а почему я за две бутылки вина пойду на вечные муки? почему, если я взял кошелёк у соседа или у прохожего отнял – да, это грех, я понимаю, ну, накажите меня, дайте год тюрьмы, палками побейте, и будет удовлетворение – но почему за этот грех я иду на вечные муки, страшные, неизреченные и несравненные? ". "Нет" – говорим мы Богу– "что-то здесь не так, Ты несправедлив, а я умней Тебя, вот, я б за этот грех наказал бы себя вот так бы, и всё, а в вечности извольте, пожаловать отдыхать". И внутри, не выражая это словами, но мы это переживаем. Почему? – у нас нет понимания, у нас нет опытного познания, что дело не в том, что мы сделали: взяли чужую вещь или закурили сигарету или сказали плохое слово на ближнего, не в этом-то дело само по себе, грех не в этом, а в том, что мы прекословим, противимся, а значит, хулим Бездну Жизни, что мы именуем Бог, и поэтому любой грех пред Ним, один помысел против Его воли требует вечного наказания.

Бог Безконечен, Неизменен, Вечен, и поэтому наш грех ложится на Вечного Бога, на Бездну Жизни и распространяется и ... всё! –- не важно, какой грех. Суть греха в гордости, суть греха в небрежении, в презрении Бога, в оскорблении Божества, а уж, как Его оскорбил – через сигарету ли, через оскорбление ли ближнего всеми средствами, начиная от слов, залезая в карман, отнимая имущество – это всё только средства и способы оскорбления ближнего, уничижения его, онеправдывания его. Но онеправдывая ближнего, мы выражаем свою ненависть к Богу и своё презрительное отношение к Нему, ибо Он сказал: не делай этого. Вот глубинный смысл греха! Все грехи сводятся к этому: мы плюём на Бога, делая любой грех – от первого помысла, противного Божьей воле, до страшных массовых убийств.

Суть грехов одна, но начинается она здесь, на молитве. Мы допущены к беседе к Богу, мы уверовали в Него, это великое счастье и блаженство, но это величайшая ответственность. И если мы уже стоим пред Богом, мы должны понимать – пред Кем мы стоим, предстоять должным образом, чтобы тем, что даёт спасение, не вовлечь себя в вечную погибель. Поэтому христиане, которые неправильно молятся – хуже язычников, сатанистов и прочих злодеев – хуже! Те хотя бы сразу сказали: мы в Бога не верим, не хотим знать Его, – и грешат, и идут во ад. А эти говорят: мы Твои, Господи, мы Тебя любим, мы Тебя ценим, мы без Тебя – ну никак, и тут же оскорбляют Его.

Мы знаем, что самое страшное оскорбление от своих! Самое страшное есть тогда, когда предают свои. Враг – он есть враг, что с ним говорить? А когда человек говорит: я свой, я свой, я свой – а потом тебе в спину удар или кинжал – то что может быть хуже?

Вот так надо понимать, почему страшно согрешить пред Богом, и почему нет больше греха, чем молиться без страха Божия, внимания и благоговения.

А дальше Святые Отцы развивают эту мысль: кто молится или поёт псалмы просто, как попало, с небрежностью и презорством, тот явно не знает, что такое есть Бог, не знает и небрежничает. Почему Бог, от Которого исходит и отпущение грехов и всякое благо, хотел бы помиловать и его, но не может за такое отношение, но более гневается. И лучше такому совсем не молиться, говорят Святые Отцы, чем так молиться, т.е. только устами. Душе не свойственно молиться устами, а умом, и тот, кто поёт псалмы и молитвы творит, а ум его не заключает себя в молитву, которую он говорит, делает дело несообразное, почему подвигает на гнев Бога, Которому молится. Т.е. вместо милости Божьей человек стяжевает гнев. Как ум видит и ум слышит, так надобно, чтобы ум же и молился посредствам уст. Кто совсем не молится, тот не исполняет своего долга и остаётся должником Богу. Это грех – не молиться. Если человек не молится, в него входят бесы, и это плохо. Но когда–нибудь кто опомнится из таковых, он может испросить себе отпущение долга у Бога: "Ой, прости, Господи, какой же я был глупый, безумец, не молился, каюсь", и начнет молиться, т.е. это поправимо.

Тот же, кто молится кое–как, с небрежностью, подвигает на гнев Самого долгов Решителя – Бога, Которому молится; ибо такой устами Богу молится, а ум с бесами ведёт беседу. А это есть худший вид духовного прелюбодейства – измена Богу. От кого же после этого ожидать ему милости? Не от кого! Он на корню пресекает, уничтожает источник милости для себя. Итак, надобно с устною молитвою молиться Богу и умом. Но поскольку невозможно, чтобы с устами и ум молился, если не получит он прежде просвещение от воздействия Святого Духа, то прежде всего другого надобно позаботиться о том, чтобы принять просвещение и благодать Святого Духа, дабы не молиться устами только и через это не быть в опасности вместо получения милости от Бога подпасть гневу Его.

Вот, опять, указывается главная цель христианской жизни – стяжание Духа Святого – без достижения чего мы не сможем правильно молиться и будем осуждены, даже молясь сто лет. Ибо нет другого греха, который бы так много прогневлял Бога, как тот, когда кто устами молитвы Ему творит, а умом помышляет неуместное и срамное. Такой ум ещё не возобладан Христом и не хочет быть обладаемым от Него; и поскольку, не хочет, чтобы царствовал над ним Бог, есть ВРАГ Царя-Христа (Лк.19,27).

Вдумайтесь! Верующий человек, молящийся Богу устами, может быть реально врагом Христа. Не убивая, не грабя, исполняя все заповеди внешне, реально внутри он является врагом Христа.

Итак, не подобает молиться Богу без страха и благоговения. Кто не имеет страха и благоговения, пусть испрашивает, прежде всего, света страха Божия – вот святоотеческая заповедь и поучение. И как прекрасно Святой Отец говорит: прежде всего, СВЕТА страха Божия. Он называет страх Божий светом, ибо без страха Божия мы пребываем во мраке, во тьме, в ночи глубокой. Да ведает (в этом свете, ибо свет даёт нам увидеть так, как есть на самом деле) пред сколь Страшным Богом предстоит он и молится, чтоб удостоиться за то получить просимое.

Это вам и ответ, почему мы не получаем в молитвах. Как же может получить тот, кто является врагом Божиим, кто молится только устами, а умом прелюбодействует? – никак! Ибо кто познает, коль страшен есть Бог, тот преисполнится и страхом Божиим, и страх Божий научит его достодолжной молитве. Опять-таки, страх Божий – это тот рубеж, это то состояние, которое и научает истинной молитве, почему мы и должны просить его. А кто из вас просит о страхе Божием в своих домашних молитвах? Кто? А почему не просите, что, уже имеете? Я был бы рад и счастлив, если бы мои чада имели страх Божий. Ибо кто имеет страх Божий, того бесы боятся, трепещут – так учат Святые Отцы. А раз не имеете, то безумно жить и не просить этого. В первую очередь надо это вымолить – в первую очередь – и тогда мы научимся молиться. Тогда у нас будет оружие, и защита, и сила, и благодать. Кто же не познал этого, тот во тьме, и не умеет молиться как должно. Пока солнце ещё не воссияло, и тьма покрывает землю, кто может видеть хорошо вещи? И тот, кто прошёл грамматику, риторику и философию, и обогатился познанием всего существующего, не может без света прочитать книги, в которых содержатся такие учения, а новоначальный, который только приступил к такому учению, что может увидеть без света, или чему может научиться? Ничему. Таким же образом и душе всякой потребен сокровенный свет Божественного ведения, да видит и познает и постигает силу и значение Божественных слов псалмов и других молитв. Ибо этот сокровенный свет Божественного ведения есть некая мысленная сила – властная, которая окружает и собирает подвижный ум, отбегающий обычно туда и сюда, в то время, когда слушает или читает божественные словеса, и держит его в себе, да внимает тому, что читает или слушает. Если же не войдёт в кого этот божественный свет, то он устами будет произносить или читать молитву, и ушами слушать, а ум его будет оставаться безплодным. И не только это, но он не будет стоять на одном, а будет кружиться там и сям, и помышлять о том, о чём не подобает, держа притом ту мысль, будто ему неотложно необходимо обдумать то, о чём думает, и позаботится о том, в чём прельщается, не понимая, что состоит в это время рабом мысленного тирана дьявола, и им мысленно влачим бывает туда и сюда.

Тем-то и бедственна и пагубна эта болезнь, что тогда, когда враг мой влачит туда и сюда мой собственный ум, я думаю, что всё это окружение моего ума, все эти заботы и попечения суть мои собственные и неотложно необходимы для меня. Здесь ловушка. Не может во время молитвы это быть без действий дьявола и бесов. Вот первая и величайшая из всех болезней душевных. – Она первая, потому что мы должны её преодолеть первой и получить исцеление, и величайшая по своему качеству и по своей глубине и величине, для врачевания которой, как первейшей, худшей и сильнейшей всякой другой болезни душевной, надлежит нам подвизаться до пролития крови.

Вот какой подвиг нам указывают Святые Отцы. Настолько велика и страшна эта болезнь, что для того, чтобы прийти и собрать свой ум, поставить его пред Богом как должно, нужно подвизаться до крови. Это не шутки. И это нелёгкое дело. Это великий подвиг, к которому должно отнестись с великим самоотвержением и ревностью.

Ибо она, т.е. эта болезнь, препятствует нам молиться как должно и не позволяет молитве нашей восходить прямо к Богу. Она есть большая и крепкая стена, которая мешает уму нашему приближаться к Богу, Который есть везде сый и вся исполняяй. Т.е. Бог здесь, с нами: в Храме ли, в доме ли, в квартире ли, в комнате ли, в келии ли – Он здесь, Он рядом, и отделяют нас вовсе не какие–то огромные пространства, а только эта болезнь наша. Она СТЕНОЙ непроницаемой отделяет нас от Бога, превращая всуе все наши молитвы, все наши труды.

Это омрачение души есть начало кромешной тьмы адской – т.е. это и есть адское состояние, и нам не нужно больше никакого другого признака, кроме того, если мы на молитве своей не овладеваем своим умом, не собираем его воедино, и не сосредотачиваем его в словах молитвы, при этом помня, что мы предстоим пред Живым Великим Славным Богом в страхе и благоговении, то это и показывает, что мы уже в аду! Все остальное, что бы мы не делали, не имеет значение. Эта душевная болезнь в нас уже есть, и то, что мы внешне приложим что–то или добавим, отбавим, никакого значения не имеет, мы идём в ад. Это учение Святх отцов, это учение Церкви. И Церковь и Святые Отцы Церкви хотят нас вырвать из этого ада, и показать нам правильный путь. А лжепастыри, отступники и предатели Христопродавцы учат другому: достаточно, мол, внешне обратиться в какую-нибудь их структуру, ходить в храм, ставить свечки, пожертвовать денег или имущество – и всё, и ни о чём не думай, ты спасён – это великая пагубная прелесть. И если не разгонит это омрачение души Христос во всяком подвизающимся о спасении своём, то никто не узрит Господа. Поэтому мы и призываем Христа! Поэтому мы и призываем Его Всемогущее Имя: Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, спаси мя, просвети душу мою. И тогда на этот призыв, который искренне идёт из глубины души, посредством сосредоточенной внимательной молитвы, Господь и приходит. Если этого не произойдёт, мы никогда не увидим Господа. Поэтому и Давид говорит: Богом моим прейду стену (Пс.17,30).

В том смысле, что эту стену между человеком и Богом можно пройти только Богом. И Христос Господь, разгоняющий эту тьму, возвещает: Аз есмь Свет миру (Ин.8,12). Если не будет развеян и изгнан из души этот мрак прежде всякого другого зла, то тщетна вера всякого такого христианина, тщетно он именуется именем верующего, тщетны посты его и бдения, тщетно трудится он, вопия в псалмопениях своих – так утверждает Святой Отец. Если камни нап`адают в какой–либо тесный канал или трубу, и загородят их, то нельзя вынуть того камня, который на самом низу, ни того, который на средине, ни даже того, который близко к первому, если прежде не вынешь этого первого, а потом по порядку и другие. Это же самое бывает и с людьми. Тремя образами грешат люди: умом, словом и делом. Первый грех, грех умом, есть причина всех тех грехов, в каких грешат словом и делом. Ибо не ум заканчивает грех, а слово и дело заканчивают, что изобретает ум. Итак, из этих трёх, чему прежде и более всего необходимо быть уврачёванным от Христа? Очевидно, первому, т.е. уму. Ибо когда уврачуется и освятится ум, когда придет он в доброе состояние, и не будет сносить, чтоб сказано или сделано было что–либо Богу неугодное (т.е. противное воле Божией, что и есть грех. Всё, что не по воле Божией – это грех, запомните – это грех), тогда душа будет охранена и от всякого другого греха. Итак сколько сил есть, надлежит нам подвизаться, да освятится Христом ум наш, восприяв благодать Святого Духа.

Вот почему так важна Иисусова молитва, почему так важно призывание имени Иисуса Христа с целью покаяния. Нет другого пути. Только Христом просвещается ум и только именем Иисуса Христа освящается ум наш. За это даруется благодать Святого Духа – за покаянное призывание имени Иисуса Христа.

Для этого одного Христос, будучи Богом, сделался Человеком. Вот причина, указывает Святой Отец, для чего Бог пришёл на землю. Вдумайтесь, вот основная причина – уврачевать благодатью наш ум и наш дух . Никакой другой причины не было и нет. И если бы не было бы этой великой болезни, не было бы смысла Блаженному Богу оставлять своё блаженство и идти на Крест в человеческой плоти. Какова же болезнь, что мы подвигли Бога воплотиться и пойти на Крест? – Страшная, неисцельная никакими средствами, только благодатью Духа Святого. Для этого одного Христос распялся, будучи Богом, сделался Человеком, умер и воскрес. Это (т.е. освящение ума) и есть воскресение души в настоящей жизни, вследствие которого можно сподобиться и будущего воскресения телом к славе и блаженству. Так учат Святые Отцы. Не будет воскресение ума, а значит и души – не будет и воскресения тела нам во благо, т.е. оно воскреснет, но пойдёт в муки за душой! Поэтому постараемся усердно, прежде всего, исправить ум свой, чтобы он стоял трезвенно в себе, когда молимся, или читаем и изучаем Божественное Писание, или слушаем проповедь. Ибо если не исправим ума, всё другое тщетно, и душа наша никакого не воспримет преуспеяния.

Поймите, это основа основ Православия, основа основ спасения! Ум наш – свидетельство нашей погибели, и тщетно всё остальное! Пусть будем делать добрые дела и избегать злых, пусть будем бороться с плохими словами, но ум свой оставим не уврачеванным – будем только тщетно обманывать себя, говоря: О, смотри, не делаю больших грехов, не курю, не пью, не ворую, не убиваю – всё, хороший. Ничего подобного! Обман! Страшная прелесть! Поэтому Бог попускает такому обольщенному грешить. Лучше пусть такой грешит пока не уразумеет, что суть в окончательном уврачевании ума и всего человека благодатью Духа Святого.

Поэтому лучше греши – хоть будешь признавать себя грешником, будешь смиренно вопрошать: Господи, что же делать, я уже заблудился, погибаю! Чем будешь отсекать дела какие–то и культурно слова произносить без всяких оскорблений, ругательств, и думать, что ты уже у Бога за пазухой сидишь, что Царство Божие тебе уже обезпеченно. Это великая прелесть.

Всё тщетно, если ум наш будет не исправлен, и душа наша никак не воспримет преуспеяния. Многие, именующие себя христианами – пишет Святой Отец – и не сущие таковыми воистину, не зная, что носят в душе своей эту великую и страшную болезнь, впадают в тщеславие и самомнение, думают, что они выше других братий, гордятся и превозносятся над однородными себе и презирают их, когда эта болезнь равняет их со всеми, ибо она общая всему роду человеческому, как общи всем тление и смерть. Т.е. люди: и верующие и неверующие, и святые и грешные, все умирают, все подлежат тлению, и все подлежат этой болезни, кроме тех, кто из нее выйдет. Это единое, что объединяет род человеческий. Поэтому это основа непревозношения, неосуждения никого из людей, потому что мы отличаемся только разнокачественностью дел, но суть болезни, основа болезни у нас одна. Просто Бог мне – так каждый должен о себе помышлять – условиями Своими, обстоятельствами не попустил дойти до того воплощения в делах, какое сделал злодей или отъявленный грешник. Но если бы Он попустил бы, то я дошёл бы и до худшего. Поверьте, любой из нас дошёл бы до худшего и превзошёл бы любого злодея. Не наша это заслуга, ибо болезнь эта страшная в нас уже есть, и она нас понесла бы во все тяжкие и лютые. Если мы не дошли до этого, то это не наша заслуга, это просто милость Божия, которая удерживала нас обстоятельствами.

Но речь идет о другом, о том, что многие, именующиеся христианами, которые на самом деле не такие, не знают, что носят в душе своей великую болезнь.

1000 лет назад писал преподобный Симеон Новый Богослов об этом. И тогда уже христиане утратили правильное познание этой болезни. То что же говорить сейчас, когда прошло уже больше двух тысяч лет от Рождества Христова, когда произошло страшное отступление, разрушение поместных церквей? Кто сейчас этому учит? Кто объясняет? А ведь, те, кто призваны учить, т.е. епископы, священники, пастыри – они сами находятся в этой лютой болезни. Они – повреждённые умом, они – безумные в духовном смысле слова. Чему же они могут научить нас? Как они могут спасти нас? Чем? Принадлежностью к какой–то церковной структуре? Где это сказано, что спасает принадлежность? Спасает ИСЦЕЛЕНИЕ этой лютой болезни. А они, не ведая этого, пребывают в тщеславии, самомнении и в самодовольстве. От самодовольства они теплые в вере, от чего еще пуще гордятся и превозносятся, не видя своей погибели.

Эта болезнь нередко скорее врачуется в простейших и неучёных, нежели как в учёных и умудрённых наукою. Если скорее врачуются эти простейшие, то, очевидно, они лучше умудрённых и ближе к Богу, Которым прежде познаваемы бывают и просвещаются, а потом сами Его познают. Впрочем и каждому, по мере исправления ума его даётся мера ведения или познания как самого себя, так и Бога, т.е. поскольку исправляется, освящается и просвещается ум каждого, постольку он познаёт себя самого и Бога, Которому слава во веки веков.
Аминь.

10 ноября 2002 г.


Главная страница сайта Печать страницы YouTube account Вниз страницы Вверх страницы   К предыдущей странице   К вышестоящей странице   К следующей странице
Перевод

Сайт отца Олега (Моленко)
 
© 2000-2016 Церковь Иоанна Богослова